| О нас | Услуги | Контакты | Новости | English_version | |||
Портфолио |
Статьи о музыке Фейерверки, песни, вальсы. Пианисты на конкурсе Чайковского удивляют своими трактовками В Большом зале консерватории пианисты продолжают играть программу первого тура. Когда во время конкурса публика в одном из лучших залов мира приветствует конкурсанта стоячими овациями и трижды вызывает его на поклон - это свидетельствует о событии. Речь об игре Александра Лубянцева. Ни Кливленда, ни Джульярда, ни Королевской академии в его биографии не числится. Два года Петербургской консерватории (2006-2008), а затем Петрозаводск. В 2007 году - III премия на Конкурсе Чайковского. В начале программы сумрачно и сосредоточено прозвучала в исполнении Лубянцева первая часть "Патетической сонаты" Бетховена, но уже вторая предстала одной из лучших трактовок бетховенской лирики. В его трактовках нет ни одной случайной детали, одновременно, его трактовки состоят из совершенно неожиданных, непривычных и оправданных решений. Здесь много воздуха (особенно в Чайковском - прозвучали пьесы "На тройке" и Романс фа минор), постоянно присутствует какая-то внутренняя пульсация. Поразительно владение тембровой палитрой: глубокий бархат, искристая сталь, абсолютно ясный звук арфы в "Фейерверке" Дебюсси, "стеклянные" краски в "Мефисто-вальсе" Листа. Программа Александра Лубянцева завершила третий день I тура пианистов, как награда за некоторые менее удачные выступления конкурсантов в этот день. Впрочем, был еще сюрприз: выступление 13-го участника, китайского пианиста Юньцзе Чэня, одного из самых старших конкурсантов (четверым музыкантам 30 лет), выпускника Манхэттенской высшей школы музыки, Кливлендского института музыки и Джульярдской школы. Взрослый и состоявшийся музыкант грамотно выстроил свою программу, хорошо заявив себя в шопеновском репертуаре (Скерцо №4 ми мажор), представив затем обдуманную обязательную - классическую сонату (Гайдна) и пьесы Чайковского. Причем, китайскому музыканту оказалось очень близким творчество русских композиторов. Даже гайдновские мелодии были в его игре пропеты, а его Чайковский - пока лучший среди интерпретаций зарубежных участников. И все-таки "сюрпризом" оказались пьесы очень редко звучащего даже в России Сергея Ляпунова. Пряная тонкая "Идиллия", эффектная, темпераментная "Лезгинка" в исполнении китайского пианиста претендуют на одно из конкурсных "открытий". Другой участник тура Филипп Копачевский, студент Московской кончсерватории, ученик Сергея Доренского, предложил в этот день совершенно необычные трактовки двух пьес: "Осенняя песнь" Чайковского стала колыбельной засыпающей природе и прозвучала в таком медленном темпе, какой способен выдержать далеко не каждый музыкант, а "Вальс" Равеля наполнили совершенно оркестровые тембры. I тур Конкурса Чайковского перешагнул 18 июня за половину, и надо отметить, что слушательские симпатии пока в большинстве случаев справедливо на стороне российских музыкантов. Мария Зуева, "Российская газета" Классика для полуточников В день закрытия Пасхального фестиваля Симфонический оркестр Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева поездом прибыл в Москву и сразу же, по традиции, дал два концерта. Днем - на Поклонной горе, а вечером - в Светлановском зале Московского международного Дома музыки. Оттуда коллектив снова отправился на вокзал. Играть с колес мариинцам не привыкать В день закрытия Пасхального фестиваля Симфонический оркестр Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева поездом прибыл в Москву и сразу же, по традиции, дал два концерта. Днем - на Поклонной горе, а вечером - в Светлановском зале Московского международного Дома музыки. Оттуда коллектив снова отправился на вокзал. Играть с колес мариинцам не привыкать. В программу торжественного закрытия включили сочинения русских классиков ХХ века. Вечер обрамляла музыка двух противоположных по духу композиторов - открывались фрагментами балета "Золушка" Прокофьева, под занавес прозвучала Одиннадцатая симфония "1905 год" Шостаковича. Страницы "золотого репертуара" Мариинского оркестра получили высококачественное воплощение. Оркестр справился со сложной акустикой Светлановского зала, хотя, несомненно, эта концертная площадка скрадывает многие достоинства звучания. Удивительно, но не со всех мест было слышно игру Дениса Мацуева в Пятом фортепианном концерте Родиона Щедрина. Музыку нашего современника и его концерт, созданный в 1999 году и посвященный пианисту Олли Мустонену, можно считать связующим тематическим звеном нынешнего Пасхального фестиваля (напомним, что у форума существует традиция юбилейных посвящений - в прошлом году это было 225-летие Мариинки, ранее - 125-летие со дня рождения Стравинского, 100-летие Шостаковича...). "Симфонический диптих" Щедрина открывал марафон и был включен в региональную программу, несколько раз в рамках фестиваля играли Концерт для трубы с оркестром, фортепианный же концерт звучал в исполнении Мацуева в Ереване, Петербурге и на закрытии в Москве. Наиболее значимые акции, в частности, закрытие в ММДМ посетил сам композитор со своей супругой Майей Плисецкой. Но несмотря на то что музыка Родиона Щедрина стала в некотором роде связующей темой форума, непросто понять, по какому принципу компоновалась программа Пасхального фестиваля в целом и отдельных его концертов в частности. К примеру, было бы неплохо, если бы закрытие, как и открытие, включало чуть менее протяженные и новаторские произведения. Посетившая топ-концерт публика оказалась к подобной программе, мягко говоря, не готова и массово покидала зал прямо во время исполнения. Все-таки фестиваль должен отвечать не только творческим интересам Маэстро и продвинутых меломанов, но и так называемой широкой публики. В таком подходе нет ничего зазорного. Досадной оказалась и "фирменная" для Гергиева задержка по времени - концерт, заявленный на восемь вечера, стартовал без четверти девять, а начало антракта удачно совпало с салютом в честь Дня Победы. Академическая публика не привыкла, чтобы второе отделение начиналось в половине одиннадцатого, - многие ушли, посмотрев салют. Невзирая на то что оркестр и Маэстро в завершение трехнедельного Пасхального марафона были явно на эмоциональном и творческом подъеме и готовили эффектные бисы, концерт пришлось завершить "Набатом" - заключительной частью симфонии Шостаковича. Мария Зуева, "Известия" «Есть вещи, которые я должен почерпнуть в русской литературе» Нынешний сезон проходит для Мариинского театра под знаком сразу нескольких юбилеев. И это не только «персональные» даты его директора и художественного руководителя – 55-летие, 30-летие дебюта маэстро на мариинской сцене, 20 лет с того дня, как он возглавил коллектив, но и 225-летие основания самого театра. Центральными акциями празднования стали два ежегодных фестиваля, художественным руководителем которых является Гергиев, – VII Московский Пасхальный фестиваль и XVI фестиваль «Звёзды белых ночей». Этот юбилейно-фестивальный разговор начался в Череповце, где проходил один из выездных концертов нынешнего МПФ, и завершился в Большом зале столичной Консерватории – Гергиев верен себе и продолжает пребывать в постоянном движении. – Как правило, юбилей – это повод оглянуться на прошлое и подумать о будущем. Каково ваше видение этой вехи в истории Мариинского театра? – Мы воспринимаем весь уходящий сезон и даже половину следующего как посвящение этой крупной дате – исторической вехе для нескольких поколений артистов Мариинского театра. Я очень хорошо помню, как, будучи совсем молодым дирижёром, пришёл в театр накануне празднования его 200-летия. Тогда всем было понятно, что мы переживаем историческое событие. Подобное происходит и сейчас. Юбилей – это не наше достижение, но это повод ещё раз понять, в каком театре мы работаем, вспомнить его историю и оглядеться, подумать – правильно ли то, что мы делаем сейчас, а если неправильно, то почему и как это изменить. – В связи с юбилеем театр взял курс на традицию? – Мы, безусловно, подчёркиваем связь, существующую между Джорджем Баланчиным и нашей традицией, не забываем о балетах Михаила Фокина, о великих русских художниках, которые творили так ярко и с таким с блеском для мариинской сцены. Думаю, понятно, почему мы привезли в Москву «Псковитянку» и «Хованщину». Современных постановок в нашем театре, наверное, больше, чем у кого-либо, и совсем необязательно постоянно стремиться к чему-то необычному и ни на что не похожему. Тем более что мы были фактически первыми, кто пригласил к сотрудничеству Дмитрия Чернякова и предложил серьёзную хореографическую постановку Алексею Ратманскому. Хочется сочетать в работе театра творчество лучших английских или немецких мастеров и одновременно искать новые имена в России. В последнее время мы инвестируем много сил в сотрудничество с молодым режиссёром Василием Бархатовым: я поверил в него, и сейчас он работает над оперой «Братья Карамазовы». – «Братья Карамазовы» написаны Александром Смелковым по заказу Мариинского театра. Почему вы решили обратиться именно к этому композитору? – Смелков умеет работать со словом. Неожиданно для меня он отказался от музыкального языка, который был присущ ему 15–20 лет назад. Сегодня композиторы ищут путь к публике, и я думаю, Смелков понял, что главными составляющими успеха должны стать именно слово и вокал. Композитор не стремится к удивительно сложному оркестровому языку, главное для него – показ сильных эмоций. Все приходят к какой-то высокой простоте – кто-то раньше, кто-то позже. Вопрос только в том, насколько она высокая. – В этом году в программах Московского Пасхального фестиваля и петербургского «Звёзды белых ночей» есть блок «для гурманов» – сочинения Анри Дютийе, возможно, маэстро сам приедет в Петербург. А интересует ли Запад современная русская музыка? – Музыка Дютийе фактически впервые звучит в таких масштабных российских фестивалях. Я общаюсь с многими крупнейшими современными композиторами и убеждён в том, что поступаю правильно, включая их произведения в свои программы. Труднее будет заставить Европу поверить в то, что и у нас продолжают появляться выдающиеся партитуры. Мы двигаемся в этом направлении: я включил в программы музыку Родиона Щедрина, в скором времени они прозвучат в Лондоне, в Эдинбурге – и это только ближайшие планы. – И Пасхальный фестиваль, и следующий за ним «Звёзды белых ночей» имеют общий круг музыкальных тем – Щедрин, Римский-Корсаков. – В трудное время, в начале девяностых годов, мы буквально на песке создали фестиваль «Звёзды белых ночей». Всем понятно, что сам феномен белых ночей – это явление природное, а в Петербурге ещё и явление духовное. Но организовать фестиваль – это не удел мечтателя, – нужны гигантские, почти героические усилия. Московский Пасхальный фестиваль с первых дней заявил о себе как крупное культурное событие – в стране настали другие времена. Москва откликнулась сразу, форум оказался интересен публике, и можно было планировать до 80 различных акций, в том числе самых на первый взгляд безумных. Через два-три года я решил пойти не по пути привлечения на Пасхальный фестиваль суперзвёзд, а сосредоточить внимание на композиторах. Это невозможно сделать в Петербурге, при том количестве спектаклей, которое Мариинский театр даёт с сентября по апрель, было бы ошибкой не нацелиться в «Звёздах белых ночей» на ярчайшие имена. Единственное, чего мы не допустим, – это таких концертов, где мировая звезда поёт в микрофон любой репертуар, в том числе далёкий от Моцарта, Верди или Чайковского. – В чём вы видите особенность нынешнего Московского Пасхального фестиваля? – Удачным было сочетание произведений Римского-Корсакова и Щедрина в концерте-открытии. Я неслучайно обратился к программе, где звучали и увертюра «Светлый праздник», и сюита из «Сказания о граде Китеже». В этих произведениях есть что-то схожее. Мы впервые исполнили «Озорные частушки» Щедрина и, думаю, будем часто их играть. Приятно было видеть в зале самого композитора, который всё более прочно занимает позиции живущего среди нас общепризнанного мастера и едва ли не классика новой русской музыки. Почти 55 лет назад он уже писал замечательные произведения, которые сразу получали известность и с блеском врывались в довольно насыщенную музыкальную жизнь того времени. – Изменилось ли что-то в региональном блоке МПФ? – Здесь больших изменений нет. По-прежнему хочется, чтобы российские города благодаря нашему приезду получили дополнительный импульс, ответственные люди задумались о создании хороших залов и нормальных условий для получения образования. Дети должны почувствовать, что есть что-то очень крупное и в лучшем смысле слова манящее, зовущее – огромный мир классической музыки. – Вы принимаете непосредственное участие в создании концертного комплекса Кавказского культурного центра – на это направлены средства, собранные на вашем юбилейном гала-концерте в Москве. Будет ли этот зал отличаться от других российских? – Я уже знаю, как строить залы – есть опыт в Петербурге и опыт работы с архитекторами, в том числе трудный, но всё же очень ценный. Я хочу использовать его в городе, где я вырос. Ко мне постоянно обращаются с просьбами поддержать какие-то начинания в Мичиганском или в Колумбийском университетах, в Лондонском королевском колледже – я являюсь почётным профессором многих университетов. Безусловно, я горжусь, когда мы делаем что-то для Петербургского или Московского университетов – это происходит постоянно. Но иногда нужно вспомнить и о том, кому ты сам обязан, – я обязан и музыкальной школе и общеобразовательной школе во Владикавказе, – и друзья поддержали моё предложение. Средства, которые мы собрали, направлены на то, чтобы проект получил ускорение. Это может быть не такая уж большая сумма, для Москвы она вообще незаметна, а там может существенно помочь. Не хочу, чтобы этот проект застрял в бюрократических трясинах, от чиновников не должно зависеть столь важное начинание. Я думаю, что народ, переживший бесланскую трагедию, заслуживает хороший культурный комплекс не менее, чем какой-либо другой. – Какой смысл вы вкладываете в понятие «благотворительность»? – Когда человек, имеющий огромный опыт либо огромную энергию, знания, возможности – организаторские или материальные, – в конце концов человек, который имеет имя, формирующее уже целый бренд (как Леонард Бернстайн или Герберт фон Караян), начинает думать о молодёжи, о больных и неимущих и хочет для них что-то сделать. Это и есть настоящая благотворительность, потому что его присутствие уже гарантирует настоящую музыку, гарантирует искренний и профессиональный подход. Кто-то считает, что «благотворительность – это не для меня, бесплатно поют только птицы», но другие люди понимают, что в мире есть нечто, что помогло им, и хотят отдать долг – педагогам, школе, региону, стране. Я попросил принять участие в благотворительном концерте Анну Нетребко, Владимира Галузина, Вадима Репина, Юрия Башмета, и они, в свою очередь, всегда могут рассчитывать на меня. Было бы даже грешно, если бы я об этом не думал. И если я не буду помогать, а положусь на кого-то другого, то сам чисто по-человечески далеко не продвинусь в своих глазах. К сожалению, у меня ограничены ресурсы времени. Если бы я мог заниматься во Владикавказе с молодёжью месяц, год, я бы занимался такой формой благотворительности. Подобной возможности нет, потому что приходится летать между Петербургом, Лондоном, Нью-Йорком, Роттердамом, Веной. – Пытаетесь ли вы привнести в практику работы с оркестром Мариинского театра какие-то европейские черты? – Сегодня в составе оркестра Мариинского театра яркие музыканты с выдающимися артистическими данными, и я не хочу заставлять играть их, как в Голландии или в Бельгии, даже как в Берлине. У нас своя школа, имеющая право на успех. Свою задачу я формулирую следующим образом: не стараться копировать изумительный Лондонский симфонический или Венский филармонический, с которыми я очень близок и дружу. Есть вещи, которые я должен почерпнуть в русской литературе, в исполнении опер Мусоргского и Римского-Корсакова, симфоний Шостаковича, в балетных партитурах Стравинского – мы плоть от плоти этой традиции, и нам это понятнее. Я дирижировал почти всеми русскими операми, включая недописанные «Сорочинскую ярмарку» и «Женитьбу», и я думал о редакциях «Князя Игоря» или «Хованщины» больше, чем какой-либо живущий дирижёр. Может быть, не какой-либо живущий учёный, но точно больше любого дирижёра. – Мариинский театр является обладателем президентского гранта – возможен ли отдых после напряжённых лет работы? – Есть люди, которые смеются: «Они работают день и ночь! Что им надо?» Тем более нам дали гранты, и, казалось бы, сиди себе и выступай четыре раза в год. На самом деле это уже вопрос следующей дискуссии: как гранты распределяются, кто и сколько потратил сил, нервов, пота и крови. Но заставлять всех много работать, чтобы только за это получить помощь государства, тоже нельзя. Мариинский театр сегодня заслуживает тех почестей и поддержки, которые оказывает ему государство. Мария Зуева, "Литературная газета" Группа «Пилигрим» готовит альбом о войне Группа «Пилигрим» готовит к выпуску новый альбом «7,62». Концерт-презентация пластинки состоится 29 апреля в клубе 1Rock. С лидером группы «Пилигрим» Андреем Ковалевым побеседовал наш корреспондент. Андрей Аркадьевич, почему новый альбом получил такое необычное «цифровое» название «7,62» в честь советского пистолетного патрона калибра 7,62?25 мм? Оно появилось неожиданно. Сначала я предложил название «Пи-лигрим» или «3,14» - число «пи». А Алексей Страйк ответил: «Давай «7,62». И это прозвучало логично, поскольку многие песни с альбома написаны на военную тему. И, может быть, в скором будущем мы создадим композицию под таким названием – уже для четвертого альбома. Многие исполнители, которые сначала играли традиционную metal-музыку, при появлении на альбомах «цифровых» названий начинали тяготеть к техно-стилям. Как вы относитесь к таким экспериментам? Мне кажется, что сегодня «чистые» жанры воспринимаются довольно скучно, и, по-моему, музыка сейчас находится перекрестке самых разных стилей. Поэтому в наших планах на будущее – именно музыкальные эксперименты, пусть даже некоторая эклектика, но мы хотим попробовать осуществить синтез разных жанров. Что касается нового альбома «7,62», то здесь действительно много электроники. В частности, на нем применен известный в техно-стилях прием скретча. И на презентации наш клавишник будет стоять за диджейским пультом, используя в том числе и скретч. Значит ли это, что «Пилигрим» больше не играет в ритмах хардрока и обратился к трип-хопу? Конечно нет! Только металлическая музыка. Скажем даже так - современный нью-метал. Вы по-прежнему выступаете автором всей музыки и лирики или остальные музыканты тоже принимают участие в творческом процессе? На новом альбоме очень много песен написано Алексеем Страйком, тексты к некоторым композициям созданы Ниной Кокаревой - она сотрудничает с группой группы «Мастер». Мне не хотелось, чтобы «7,62» был создан одним автором, хотелось разнообразить пластинку. И сейчас параллельно с этим диском я работаю уже над четвертым альбомом – он будет балладным. Вы сотрудничали с именитыми исполнителями, сняли удачный клип с трио Apocalyptica. Запланировано ли на «7,62» участие известных музыкантов? Да, и в данный момент идея совместной песни обсуждается с фронтменом «Арии» Артуром Беркутом. Мы с ним давно дружим, и я скоро стану крестным его сына. Так неожиданно получилось – я крестный дочки Кати Лель и буду крестным солиста группы «Ария». В составе «Пилигрима» недавно произошли изменения – новый гитарист Олег Изотов впервые принимает участие в записи ваших альбомов? Да, и не только в записи, апрельская презентация станет его первым концертом. Вообще, хочу отметить, что после того, как в группу пришел Олег, я еще больше стал уважать Алексея Страйка. Человек часто старается подбирать себе окружение из более слабых людей, чтобы таким образом чувствовать себя сильным – это происходит не только в музыке, а повсеместно. И только очень сильные люди могут позволить себе общение с равными, а иногда и с людьми сильнее, чем они сами. Это и есть тот случай, когда выигрывает команда. Отбором гитаристов занимался, конечно, Леша Страйк. И он выбрал Олега Изотова, очень хорошего музыканта - профессионального гитариста и интересного композитора. И когда появляется такой музыкант, в плюсе прежде всего группа. Презентация альбома «7,62» запланирована как яркое шоу или, наоборот, ввиду кризиса пройдет в минимальных декорациях? Нет, мы не отступаем от своих традиций и, как всегда, готовим шоу. Единственное, в силу известных причин, не будет пиротехники. Я бы даже сказал – к сожалению, потому что раньше мы создавали интересные пиротехнические шоу. Но мы не отчаиваемся и стараемся заменить пиротехнику хорошей светопостановкой и достойным художественным оформлением сцены. И в каком стиле все будет оформлено? Сейчас утверждена новая обложка альбома – неожиданная даже для меня, но очень интересная. Придерживаясь ее стиля, мы и разработаем концепцию презентации. Поделитесь секретом? Какой это стиль – байкерский, военизированный или какой-то другой? Пусть это будет сюрприз. А какие еще сюрпризы могут ждать публику на концерте в 1Rock? Каждому пришедшему на концерт мы подарим два диска - новый альбом и наш последний сингл «Тризи$». Кстати, с синглом получилась очень необычная история: когда он выходит до альбома, то включается в себя песни, которые затем появятся в альбоме. Но мы решили не делать этого, потому что «Пилигрим» стремительно растет, и те песни, которые были на сингле, уже очень сильно отличаются от материала «7,62». То есть музыка «7,62» стала еще «тяжелее»? По звучанию новый альбом гораздо тяжелее, сильнее и профессиональнее, чем сингл. Поэтому «Тризи$» получился маленьким самостоятельным альбомчиком. Причем интересным, могу я добавить. Андрей Аркадьевич, последний вопрос, который очень волнует всех поклонников тяжелой музыки: хотелось бы услышать ваше мнение – как вы считаете, есть ли будущее у metal-музыки? В этом отношении на меня очень сильное впечатление произвела одна из последних встреч – «Звезды шоу-бизнеса против наркотиков, алкоголя и курения». На нее пришло около 700 детей. Я видел, как восторженно они принимали ребят из группы «Центр» или хип-хоп-команды. Перед нашим выходом ведущий сказал: «Ребята, а кто любит рок?» И из семиста человек руку подняли только трое. Правда, когда сказали: «Андрей Ковалев, группа «Пилигрим», - зал оживился, и нас приняли хорошо. Мне кажется, если metal не будет развиваться, а останется «перепевками» старых групп – будущего нет точно. Будущее у этой музыки есть, но мы должны сделать ее ближе новому поколению. Это поколение, к сожалению, воспитано на попсе, и многие молодые даже не знают, что есть такая музыка. Мы должны – и этот упрек я адресую в том числе себе – сделать metal ближе молодежи, потому что в противном случае его будет слушать только старое поколение, и интерес к року постепенно пропадет. Но я верю в будущее тяжелого рока, я верю в будущее metal-музыки в России. Мария Зуева, "Московская правда" |
||||||